Список статей   |   www.scaliger.ru
       Вячеслав Лопатин

       О ЛЖЕДМИТРИЯХ ИВАНОВИЧАХ

       Если мы посмотрим на историю Московского царства и, в частности, на список его царей и царевичей (вместе с великими князьями), то увидим там пять человек с именем Дмитрий Иванович. Вот они, в порядке рождения:
       1) Дмитрий Донской;
       2) Дмитрий Жилка, сын Ивана Третьего;
       3) Дмитрий Внук, внук Ивана Третьего;
       4) Дмитрий Младенец, сын Ивана Грозного;
       5) Дмитрий Царевич, убиенный сын Ивана Грозного, впоследствии Лжедмитрий.
       Все, кроме четвертого, умершего в младенчестве, похоронены в Архангельском соборе Московского Кремля. Никаких других Дмитриев Ивановичей в истории московских правителей, а впоследствии и русских царей, нет.
       Теперь посмотрим на даты, когда эти Дмитрии родились (в том же порядке):
       - 12 октября,
       - 06 октября,
       - 10 октября,
       - 11 октября,
       - 19 октября.
       Что же это получается, все они родились в одном и том же месяце? Неужели это возможно?
       Вероятность того, что два человека родились в один и тот же месяц - 1/12. Трое - 1/144. Четверо - уже 1/ 1728, ну а пятеро - 1/20736. Иначе говоря, для пяти человек, отобранных по признаку, не связанному с датой рождения, эта вероятность будет 0,00005 или 1 случай из 20000.
       Это, конечно же, невероятно. Однако чисто теоретически такое возможно - ну выпал этот самый единственный раз из двадцати тысяч. Но, раз вероятность этого случая очень мала, тогда и достоверность его (этих биографий, а, следовательно, и их исторического контекста) надо, наверное, считать такой же малой.
       К вопросу о вероятности и достоверности необходимо также добавить, что из пяти данных персонажей одна пара, Донской и Царевич, умерли в один месяц, в мае, а другая пара, Жилка и Внук, - вообще в один день, 14 февраля.
       Если совпадение в датах рождения всех Дмитриев Ивановичей с вероятностной точки зрения нельзя назвать случайным, то остается предположить, что эти даты, а, скорее всего, и остальные детали биографии всех или части этих персонажей, были выдуманы. Единственный возможный аргумент, который мог бы опровергнуть данный вывод, заключается в том, что детям давали имена святых, почитаемых в дни их рождения (крещения) или дни, ближайшие по календарю.
       Действительно, если дети родились относительно близко к тому дню, когда отмечался, например, день памяти святого Дмитрия Солунского, то и неудивительно, что им дали соответствующее имя. И тогда случай, когда дни рождения людей с именем Дмитрий группировались бы в одном месте календаря, был бы вполне естественен. Однако эта теория в реальности ничего не объясняет, да и вообще рассыпается при ближайшем рассмотрении.
       Во-первых, день памяти великомученика Дмитрия Солунского отмечается 26 октября (все встречающиеся здесь даты приводятся по старому стилю). Самый же «поздний» из Дмитриев Ивановичей родился до 20 октября, а остальные - намного раньше. Считать, что ребенку давали имя святого, день почитания которого наступит через две-три недели, и что столько времени ждали и не крестили его, нет никаких оснований. Есть и другие святые - поближе. Да и тянуть с крещением столько времени - это нарушение церковных правил.
       Во-вторых, в списке, из которого мы выбрали наших Дмитриев Ивановичей, есть и другие Дмитрии, но родившиеся в другие месяцы, а также те, кто родился в октябре, но которых назвали иначе.
       И, наконец, в-третьих, - и это самое главное - нет никакой стойкой связи между княжескими именами и святками. Чтобы убедиться в этом, достаточно послушать, что по этому поводу говорят специалисты. Нам помогут две современные научные публикации: А.Ф.Литвина, Ф.Б.Успенский «Глава из истории выбора имен у Рюриковичей: князья-тезки и их патрональные святые», и В.А.Кучкин «Даниил Московский». Эти работы, вдобавок, любопытны сами по себе, поскольку их авторы, придерживаясь вышеупомянутой теории о связи имен, не находят этому подтверждения и вообще пишут так, что лишний раз демонстрируют, насколько зыбко историческое знание.
       Вот - Иван, сын Ивана III. Родился 15 февраля. В честь какого святого он получил имя? Слово ученым: «Показательно, что княжич родился на Феодоровой неделе, первой неделе Великого поста, когда в субботу церковь праздновала явление св. Феодора Тирона цареградскому епископу Евдоксию. В год рождения царевича суббота приходилась на 18 февраля. Более того, на 17 февраля выпадал и неподвижный праздник св. Феодора Тирона. Иными словами, по двум возможным системам отсчета одно из празднований Феодора Тирона приходилось на третий день после рождения княжича. В любом случае эти праздники находились в непосредственной близости ко дню появления ребенка на свет. Феодор же издавна было родовым христианским именем Рюриковичей, причем Феодор Тирон (святой воин) был одним из популярнейших патрональных святых».
       Хорошо написано, все кажется таким логичным и понятным. Но отчего же Иван «задвинул» такого прекрасного святого патрона? А вот отчего: «Однако Иван III счел более уместным обозначить родовые права своего старшего сына, дав ему свое собственное имя». Вот и все. Просто назвал сына в свою честь, а святого Федора как будто бы и не было. Нужно добавить, что Иван III о своем решении никому, в том числе и нашим историкам, не говорил.
       Данный Иван Иванович был родным дядей Ивана Грозного. А этого в честь кого назвали? «Для нас весьма существенно, что Василий Иванович, сделавшись великим князем, называет своего старшего сына Иваном, то есть тем же именем, которое носили дед и родной дядя ребенка». А где ж наши святые? И как получен этот научный вывод?
       Нам объясняют: «По-видимому, такой выбор имени отсылает к обоим умершим родичам. Дед ребенка (Иван III) был одним из самых могущественных московских великих князей. Получив его имя, новорожденный становился его тезкой по имени и отчеству, так как и дед, и внук именовались Иванами Васильевичами». Все, и ничего другого не ждите. Как видим, Василий тоже забросил месяцеслов за печку.
       А вот и наши Дмитрии Ивановичи: сын Ивана IV и внук Ивана III, которого тот посадил на царство, а потом в тюрягу, где бедняга и отошел в иной мир. Ну-ка, посмотрим, какой тут святой Дмитрий?
       «Можно предположить, что династический конфликт вокруг наследника старшего брата, Дмитрия Внука, наложил определенный отпечаток на начало царствования Василия III. Не исключено, что Грозный не только был хорошо осведомлен об этом конфликте, но и знал, что его собственное родовое имя призвано передать ему те права, которыми располагал некогда его покойный дядя, Иван Молодой». Идут гадания на кофейной гуще. Но не тяните, дайте нам ответ!
       «Во всяком случае, старшего сына Грозный называет так же, как в свое время был назван старший сын его дяди, - Дмитрием, воспроизводя тем самым целую родовую антропонимическую последовательность». Вот так! Воспроизвести, оказывается, он там что-то решил. Но в любом случае святые угодники царю, при выборе имени для своего сына, не понадобились.
       Вот еще один Иван - Иван II, он же Красный. Родился 30 марта. Что это за день? Тут у нас удача, целая куча одноименных святых, и должно быть определенно ясно, что свое имя Иван получил в честь кого-то из них: «В этот день праздновалась память Иоанна Лествичника, Иоанна Иерусалимского и Иоанна Безмолвника… В тоже время, если говорить о святом покровителе Ивана Ивановича Красного, то вероятнее всего им был именно Иоанн Лествичник, тем более что двое других Иоаннов, чья память связана с датой 30 марта, были достаточно «экзотическими» для русской церкви…»
       Хорошо, пусть будет Лествичник. Только мы опять же знаем, что ни сам Иван, ни его отец Иван ничего про это не говорили. Поэтому ученым, чтобы быть более убедительными, надо продемонстрировать результат еще какого-нибудь исследования. Например, исследования княжеской печати.
       «Что же касается печатей Ивана Ивановича Красного, то изображения на них читаются с трудом, с иконографической точки зрения содержат определенные противоречия и не могут быть с абсолютной надежностью соотнесены ни с кем из святых Иоаннов». То есть на печати должен быть изображен святой патрон, и историки жалуются, что не могут в нем узнать, никого из святых.
       «В. Л. Янин предполагал, что резчик этих печатей, новгородец, мог быть не осведомлен о том, кто из Иоаннов был небесным покровителем князя, и потому избирал некоторый промежуточный, обобщенный образ святого [см.: Янин, 1970, 2, 29]». Следует понимать академика так, что некий незнайка и одновременно шустрый малый изобразил что-то типа фоторобота, похожего сразу на всех. «Такая интерпретация представляется нам вполне вероятной». Да уж… Ну, с титаном Яниным-то, естественно, историкам надо согласиться. А вообще, конечно, все это печально…
       А что же бывает на этих печатях кроме подобных картинок? Оказывается, на них можно обнаружить что-то более информативное.
       «В 1979 г. в Новгороде Великом была найдена когда-то скреплявшая княжеский документ свинцовая печать, на которой чётко видны рисунки и подписи к ним. На лицевой стороне печати был изображён стоявший на столпе святой, а по бокам изображения читались написанные вертикально слова "Столпникъ" и "Данилъ". На оборотной же стороне печати - скачущий вправо всадник в короне и с мечом, сопровождаемый надписью "[Ал]ек[са]ндр"». Даниил Столпник - это святой, а кто такой Александр? Может, это печать Александра Невского?
       Вот решение этой задачи: «Ясность изображений и чёткость букв позволили отождествить с новонайденной печатью несколько других, плохая сохранность которых мешала их правильной атрибуции. По именам патрональных святых на лицевой и оборотной сторонах этих печатей твёрдо устанавливается их принадлежность последнему сыну Александра Невского - Даниилу Александровичу».
       Здесь, наверное, какая-то сокрытая мудрость. Нам предлагают считать, что образ святого указывает на имя князя, а образ всадника и его имя - на отчество. Попробуем разобраться с такой логикой, взяв другую печать.
       «На лицевой стороне одной из печатей изображён всадник и читается надпись "[Г]е[р]гиос", на другой - отшельник и надпись "Данилъ Столпн[ик]". Так, хорошо. По идее, эту печать должны притянуть к Даниилу Георгиевичу, иначе Юрьевичу - по аналогии с предыдущим случаем. Ан, нет: «Надписи точно соответствуют имени и отчеству Юрия - Юрий (Георгий) Данилович». Вот так! А дальше еще туманней и тем очаровательней: «Таким образом, и печати Даниила Александровича, и печати Юрия Даниловича свидетельствуют о том, что патрональным святым князя Даниила был Даниил Столпник».
       Как все это надо понимать? Где здесь хотя бы здравый смысл? Ну и заключительный аккорд: «Память Даниила Столпника отмечается 11 декабря. Следовательно, князь Даниил родился примерно в ноябре - декабре 1261 г.». Такой вот логический вывод. Летописи не донесли до нас ни дня, ни месяца, когда родился Даниил, но теперь мы это, при помощи какой-то темной методологии, примерно установили.
       У этого Даниила был внук - Даниил Иванович. Читаем: «Приблизительно через 16 лет после смерти Даниила Московского, в 1319 г., появился на свет его внук, сын Ивана Калиты, названный в честь деда Даниилом. Его святым покровителем становится Даниил Столпник, патрональный святой его родного деда». Ну да, мы только что узнали, откуда этот факт взялся. Ну да ладно, в честь деда, так в честь деда. Но тут далее опять наводится тень на плетень: «При этом в летописных источниках сообщается, что Даниил Иванович родился 11 декабря, т. е. непосредственно в день памяти Даниила Столпника». Так при чем здесь тогда дед? Какая-то квадратная информация, в голове не укладывается… А может, это деда назвали в честь внука? Шутка.
       А может, все эти летописные даты рождения липовые, и вычислялись позже, задним числом, в попытке привязать княжеские имена к календарным святым? Это мысль может показаться шальной, но, оказывается, сами историки ее помыслить могут. Не относительно ко всем князьям, конечно, - это был бы ужас - а так, в частных случаях.
       Такой случай нам предоставляет Василий Темный - тут темней некуда. Различные летописи дают разные даты его рождения: 10 марта, 15 марта и 21 марта. «Для нас подобный разнобой в датах весьма существенен…». Да уж, действительно, как-то некрасиво получается. Но вы думаете, историков волнует то, что этот момент бросает тень на достоверность события? Нет, они озабочены совсем другим.
       Оказывается, «ни 10, ни 15 марта не связаны с каким бы то ни было св. Василием». Понимаете? Василием-то князь должен быть назван в честь какого-то святого, а тут проблема. Поэтому эти две даты надо признать неправильными, ошибочными. А вот третий вариант, 21 марта, очень даже кстати. Но надо объяснить, откуда взялись вместо одной даты целых три. Ход мысли опять же трудноуловимый, но заговорить о фальсификации (это слово, естественно, не употребляется) исследователям пришлось: «Здесь у нас есть все основания полагать, что некоторые из дат вычислены с помощью месяцеслова летописцем, знавшим официального княжеского святого. В данном случае нас интересует не столько действительная дата рождения Василия Темного, сколько та искусственная дата, которую, возможно, вывел летописец: 21 марта, канун празднования памяти Василия, пресвитера анкирского, скорее всего и является такой исчисленной датой».
       Вот так. А мы зададим вопрос: «А откуда историкам известно, что летописец знал, кто был патроном? Из их же слов следует, что даже изготовители печатей в ряде случаев этого не знали, делая «обобщающие» образы. Почему бы не быть последовательными и не предположить (они же там всё предполагают), что летописец просто выбрал данного святого из каких-то своих соображений?» В любом случае, мы видим допущение факта фальсификации, но чем этот случай так уж отличается от остальных, не ясно.
       Еще два персонажа - братья Дмитрии Юрьевичи, известные как Шемяка и Красный. Читаем: «Можно допустить при этом, что официальным небесным патроном обоих братьев был Дмитрий Солунский (26 октября)…» Допустить, конечно, можно, но вот Шемяка родился 8 мая - что-то далековато от октября. Или этот факт авторам неизвестен, или у них все проще: «… так как других святых Дмитриев, официально чтимых княжеским домом, как кажется, не было».
       Два родных брата, носящих одно имя, тогда были не редкость. Были такие и среди сыновей Василия Темного. Но вот двоих своих отпрысков, родившихся в разные годы, но в один день, он назвал почему-то разными именами. Более того, они родились 22 января - на Тимофеев день, но один стал Юрием, а другой Иваном (Третьим): «Эти княжичи, родившиеся в один и тот же день, но в разные годы, получают одного и того же неофициального покровителя, апостола Тимофея, но при этом им дают разные официальные имена».
       Ивана, как предполагается, назвали в честь Иоанна Златоуста, а Юрия? Ведь его день рождения отстоит далеко от дней почитаемых святых с этим именем? Ответ простой: «Что же касается младшего из братьев, родившегося в день памяти апостола Тимофея, то он, судя по тому, как дело изложено в летописи, назван в честь недавно умершего родного брата Юрия». Вот и все, Тимофей оказывается ни при чем, да и всякие небесные Георгии - тоже.
       Подытоживая сказанное о том, как давались имена, можно сделать вывод, что наши Дмитрии Ивановичи не имеют отношения ни к Дмитрию Солунскому, ни к каким-либо другим святым. И потому в рамках традиционной истории никаких объяснений, почему они все пятеро родились в один месяц, не существует. Остается лишь только признать, что их даты рождения были вымышлены, но тогда возникает вопрос: а насколько достоверны другие детали их биографий, написанные теми же или такими же сказочниками? И не пора ли применять к истории вероятностный подход - насколько вероятно, настолько и достоверно?

Март, 2008.


© В.А. Лопатин, 2008     www.scaliger.ru